— О чем это ты? — спросила она.
— Я сказал, если хочешь, чтобы Ник Карлтон дурачил тебя, — это твое дело.
Абби следила за удалявшейся фигурой. Неожиданно все встало на свои места.
— Да, — согласилась она, — мое.
Ну как могла она быть такой слепой? Как могла она так безнадежно влюбиться?
Абби медленно брела домой, думая о том, что Ник ворвался в ее жизнь, разметав все ее прежние представления и пробудив в ней чувства, о существовании которых в себе она даже не подозревала. Она очень старалась сопротивляться ему, цепляясь за свои горькие воспоминания, но все ее попытки оказались тщетны, и ей не оставалось ничего другого, как признать свое поражение.
Да и извиниться было бы неплохо. Абби с тоской вспомнила, как пристрастна была к нему. Что она должна сейчас сделать, так это попросить у Ника прощения. Она должна это сделать.
Ей вдруг показалось жизненно важным увидеть его и все объяснить. Она ускорила шаг, а последнюю часть пути просто бежала бегом. Но, завернув за угол, она увидела, что большой зеленой машины не было на ее обычном месте.
Он уехал.
Абби охватило отчаяние, и она долго стояла, глядя на то место, где раньше была машина, как будто моля, чтобы та вновь появилась здесь. Ник, должно быть, уехал к Шарлотте Каннинг. Эта мысль разрывала ей сердце.
Ну хорошо, а чего, собственно, она ожидала? Почему он должен дожидаться ее? Чтобы сказать ей прощай? Но ведь она так глупо вела себя все время. Холодная, чопорная, ханжа, жестокая. Слезы ручьем катились по ее щекам. Илайджа вышел поприветствовать ее, и, чтобы успокоиться, она взяла его на руки, крепко прижав к себе. Несмотря на послеполуденную жару, кот казался ей единственным теплым комочком в этом холодном мире.
Ночью она лежала без сна, уныло рассматривая тени на потолке. От духоты воздух в доме казался каким-то вязким, и в надежде на ночную прохладу Абби широко распахнула окно. Она старалась не думать о Нике и Шарлотте и хотела только одного, чтобы он вернулся, чтобы она могла, по крайней мере, увидеть его еще раз. Только бы он приехал один.
Была уже глубокая ночь, когда «роллс-ройс» вернулся. Абби вся напряглась в ожидании приглушенного звука голосов, но она ничего не услышала, кроме звука захлопнувшейся дверцы машины. Потом она услышала скрип садовой калитки и звук ключа, поворачиваемого в дверном замке. На какое-то время наступила тишина, а затем за стеной раздался грохот, и Абби услышала приглушенный голос, произносивший проклятия.
Он, должно быть, пробирается в темноте, подумала она с улыбкой. Мысль эта показалась ей удивительно прекрасной. Он был один. Это было самое главное. Утром она увидит его и извинится. Абби начала было готовить речь, которую произнесет, но уснула на полуфразе.
Утром оказалось, что все это не так-то просто. У нее холодели руки при мысли, что ей надо подойти к Нику. Неужели только вчера он так страстно целовал ее на виду у всех? Казалось, будто месяцы прошли с тех пор, как она призналась себе, как сильно его любит.
Абби долго стояла под душем. Она безумно хотела увидеть Ника, но боялась услышать то, что он может сказать ей. Потом в смятении она долго выбирала, что ей одеть, и в конце концов остановилась на мягкой юбке в золотисто-коричневых тонах и простой хлопчатобумажной кофточке. Стоя с полным ртом шпилек перед зеркалом, она долго расчесывала свои волосы, потом убрала их назад и, как всегда, начала закалывать их в пучок, избегая думать о Нике. Покончив с этим, она критически посмотрела на свое отражение. Ей почему-то казалось, что ее чувства к Нику так или иначе должны отразиться на ее лице, что она будет выглядеть как-то по-другому. Повинуясь какому-то внутреннему импульсу, Абби вытащила из головы все шпильки и, тряхнув несколько раз волосами, позволила им свободно упасть на лицо. Она еще раз посмотрела на себя в зеркало, и что-то больно кольнуло ее. Чтобы превратиться в очаровательную блондинку, потребуется нечто большее, чем просто изменить прическу.
Отвернувшись от зеркала, она решительно пошла вниз и открыла заднюю дверь. Даже если она никогда не сможет сравниться с Шарлоттой Каннинг, она все же может извиниться перед Ником.
На улице было так же душно, как и прошлой ночью. В надежде, что его покормят, Илайджа терся у ее ног, и Абби наклонилась погладить его, радуясь возможности отвлечься от своих мыслей.
— Пожелай мне ни пуха ни пера, кот. — Она выпрямилась и увидела, что с другой стороны калитки за ней молча наблюдает Ник. От испуга на его тихое приветствие она с трудом смогла выдавить из себя только сдержанное «Привет». Так они стояли и смотрели друг на друга. Он выглядел уставшим и необычайно серьезным, но зеленые глаза его блестели по-прежнему. Увидев его, Абби забыла все, что собиралась сказать. Она не отрываясь смотрела на него и ничего не могла с собой поделать. Их отделяла друг от друга только деревянная калитка да кот, крутившийся около ее ног.
Затянувшееся молчание становилось невыносимым. Абби облизала ставшие вдруг ужасно сухими губы.
— Ник… — начала она.
— Видишь ли… — сказал Ник одновременно с ней, и оба они смущенно замолчали.
— Я просто хотела… — начала Абби снова.
— Абби, я… — попытался сказать он, снова перебив ее.
Они оба рассмеялись.
— Сначала дамы! — предложил Ник.
И вот, когда наступил момент и можно было сказать все, что она хотела, она не могла найти слов. Ник открыл калитку и подошел к ней, в его глазах читался немой вопрос.
— Ты же всегда перепрыгиваешь, — сказала она первое, что пришло ей в голову.
Ник улыбнулся, и сердце ее затрепетало от радости.
— А ты всегда закалываешь волосы. — Он протянул руку и слегка коснулся ее волос. — Так гораздо лучше.
— Ник. — Абби набрала полную грудь воздуха. Ей вдруг показалось, что сказать то, что она хотела, будет совсем нетрудно. — Я просто хотела сказать, что я очень сожалею, мне стыдно за то, что я себя так вела. — Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но Абби торопливо продолжала:
— Я заслужила все, что ты сказал мне вчера. Я была глупа и вся напичкана предрассудками, и… — Она замолчала, ища подходящее слово, но, так и не найдя его, беспомощно пожала плечами. — Да, собственно, тут нечего сказать, кроме того, что мне стыдно. Мне бы хотелось сделать что-нибудь, чтобы ты смог изменить свое мнение обо мне.
Ник был совершенно серьезен, но во взгляде его читалось нечто такое, что заронило искру надежды в ее сердце.
— Я не собираюсь менять своего мнения о тебе, Абигайль, — сказал он твердо, но, увидев смятение на ее лице, протянул руку и, притянув ее к себе, крепко обнял, так крепко, что она услышала, как бьется его сердце. — Я думаю, что ты очень красива, — проговорил он, спрятав лицо в ее волосах, и Абби почувствовала, что он улыбается. — Я еще не готов думать о тебе иначе.
